Саша Расков

Блог

Игорь Савельев о своём детстве, отцовстве и будущем России

Игорь Савельев — известный писатель, журналист и литературный критик. Прожив большую часть жизни в Уфе, этот автор умудрился сделать серьёзный вклад в русскоязычную литературу. Я взял интервью у Игоря, где задал ряд откровенных вопросов. Что получилось? Судить только вам.

 

Итак, начнём. Есть мнение, что все наши комплексы, которые так или иначе мотивируют на какие-то действия, идут прямиком из детства. Расскажи о своём детстве. Какое оно было?

Моё детство было довольно скучным, как я потом понял. У меня было несколько друзей, каждое лето я проводил на турбазе, где работала моя бабушка. Потом, став подростком, я стал проводить каждое лето в Германии, куда эмигрировала большая часть моих родственников. Но в чужой языковой среде это было не очень-то весело. Читал книжки. В общем, ничего особенного не происходило.

 

Прямо тоска навеяла… Поделись самым светлым эпизодом из детства.

Самый светлый эпизод: очень сложно вспомнить что-то одно. Это, может быть, выходные, когда мы с папой ходили гулять на речку и играли в какие-то шпионские игры. Даже сложно описать, в чём они заключались. Там тогда был частный сектор, какие-то рыбацкие поселения, которые назывались по улице — Колгуевская, и мы играли в то, что мы в стане неприятелей, которые назывались, соответственно, «колгуевцы». Теперь на этом месте новый микрорайон — «Колгуевский», и я вспоминаю об этом, когда слышу его название. Ещё, может быть, те времена, когда мы с друзьями с утра до ночи лазили по гаражам и стройкам, жгли какие-то костры, убегали от каких-то сторожей, даже свинчивали отражки с машин. Один раз нас даже поймал водитель грузовика, но не помню, чем это кончилось. Мы тогда воображали, что у нас такая банда. И ещё очень сильное эмоциональное влияние на меня в 10-12 лет оказывали книги из старой серии «Библиотека приключений», в диапазоне от Тома Сойера до «Бронзовой птицы», а потом, когда появился видик, и фильмы. Тоже, в основном, какое-то старое советское кино для подростков. Вот в этом смысле я себя чувствовал довольно одиноким, потому что тогда никто этого не читал и не смотрел, это был совершенно погребённый пласт. Ощущение, что это всё «совок», выброшенный на помойку, и идёт какая-то совсем другая жизнь, было очень сильным даже у детей. Но по степени каких-то «пиковых» эмоциональных встрясок, книги и фильмы, конечно, запомнились больше, чем реальные события из детства.

 

А плохое?

«Плохой эпизод» вспомнить не менее трудно. Как я сейчас понимаю, у меня были довольно трудные школьные годы (не то, что меня кто-то активно гнобил, но отношения с одноклассниками были не безоблачные). Многое успешно было стёрто из памяти, сейчас, когда я что-то вдруг вспоминаю, я понимаю, что тогда как-то это ликвидировал из памяти. Много было каких-то стрессов. Ну, например, такое: мы на перемене дрались с одноклассником, который меня задирал, и он меня как-то так метнул, что я плечом выломал розетку из стены. Наша классная, прекрасно, в общем, понимая, кто был инициатором драки, тем не менее, настаивала, чтобы это мой отец пришел чинить эту розетку в классе. Мне было так обидно, что я вообще решил этого ему не передавать и ничего не делать из принципа. Она тоже пошла на принцип. Так что чуть ли не полгода эта розетка была выдернута из стены и сломана, и каждый раз, когда мы не могли из-за этого включить какой-нибудь магнитофон, проектор и т.д., классная напоминала, что это всё из-за меня, и пока я не сделаю розетку, ничего не будет. По-моему, это повторялось каждый день, это был для меня серьёзный стресс. Но я так ничего и не сделал. По-моему, розетку починила школа, летом, когда был ремонт.

Жизнь несправедливая штука. Скажи, а как повлиял на твою жизнь Игорь Савельев? Я имею в виду водочного магната.

Я узнал о его существовании относительно недавно (улыбается). Впрочем, ещё до его ареста. Вообще, естественно, я знаю всех «заметных» Игорей Савельевых. Их человек пять, включая умерших: известный физик, боец ММА, высокопоставленный татарстанскй чиновник и т.д. А это, в свою очередь, потому, что я периодически гуглю, что обо мне пишут. Это нормальная практика, когда выходят книги или что-то подобное происходит, чтобы ничего не упустить. К этому меня приучила премия «Дебют», финалистом и «активистом» которой я когда-то был: лет 10 назад они собирали для сайта целую подробную «библиографию» о финалистах. Ну вот, ни «Дебюта», ни их сайта уже нет, а я всё ещё не могу остановиться (улыбается). Это полезная работа, потому что периодически, например, издательство просит найти какую-нибудь цитату на обложку, и ты им сразу выкатываешь какие-то варианты, и т.д. Возвращаясь к водочному королю — да никак не повлиял, разумеется. Я пошутил в фейсбуке, когда его арестовали, что теперь он засорит мне гугление самого себя на месяц. Получилось дольше. Вот и всё.

 

Хочется верить, что больше ни одного Игоря Савельева не арестуют (смеюсь). Судя по твоим многочисленным фоткам с сыном, ты стараешься посвящать ему всё свободное время. Как сильно тебя изменил ребёнок?

Во-первых, Денис долгожданный ребенок. Во-вторых, у него такой характер (такой очень «лидерский», активный), что он требует внимания и участия ежеминутно. Или это мы с Леной не научились как-то жить по-другому, не так, как когда ему было полгода или год (сейчас ему 3.5). Но, в общем, я по-прежнему не умею ничего другого делать (например, работать или заниматься какими-то своими делами), кроме как играть и общаться с ним, когда мы с ним дома. Не знаю, нормально это или нет. Но у нас вообще образ жизни ненормальный всегда был и есть, мы всё время работаем по ночам, например. У меня жена архитектор, архитекторы всегда в таком ритме живут, а я быстро втянулся за компанию. Как сильно изменил меня — не знаю. С одной стороны, я люблю его больше всех и готов ради него на всё. С другой, мне кажется, что я никогда радикально не менялся, и я в 35 такой же, как в 15. С третьей, я часто переживаю, что, может быть, мы недостаточно развиваем его способности, а он очень способный. Что с ним надо читать, петь, танцевать, делать ещё то-то то-то то-то, а у меня ни на что толком не хватает времени. И, может быть, я плохой отец?.. Какой-то такой комплекс радостей и переживаний. Я уже плохо помню и представляю, как мы жили, когда его не было, и как я вообще жил только своими интересами.

 

А что ты скажешь человеку, который называет себя «чайлдфри»?

Конечно, ничего. С какой стати мне им что-то говорить? Я что, слово пастыря, митрополит Кирилл? Каждый живет, как ему нравится, и мне это нравится. Чайлдфри не вызывают у меня отторжения или раздражения, в моем круге общения они есть, они не переучивают меня, а я их.

 

Согласно статистике сайта proza.ru, в странах СНГ примерно 293 тысячи людей, которые считают себя писателями. Как думаешь, кто из современных авторов войдёт в историю?

В историю литературы?

 

Можно и так сказать.

Я же литеаратуровед по образованию. Мне понятно, что если мы говорим, например, о конце 19 века, то есть 10 писателей, «вошедших» для носителей языка (тех, кто учился в школе), 50 для филологов, 100 для специалистов по этому периоду. Целая энциклопедия по нему есть. Там полно тех, чьи имена никому ничего не скажут, какой-нибудь Якубович или Боборыкин. Поэтому на этот вопрос нельзя ответить. Или ответить в той же парадигме 10/50/100.

 

Тогда возьмём за единицу измерения «10». Назови топ-3 автора, кто может претендовать на это.

Пелевин, Сорокин, Улицкая. Ничего неожиданного, да, но это штука, которая держится на вполне объективных, а иногда и статистических показателях. По своим успехам на западных рынках кто-нибудь из них вполне может выехать однажды и на Нобелевку, вряд ли Пелевин, его «переводная» звезда почти закатилась, кажется. Но тут я не большой специалист.

 

А как же Олег Рой?

Я его не читал (улыбается).

 

Возможно, оно и к лучшему. У тебя много фоток с различными женщинами, а с Леной (супруга) практически нет. Почему так?

Ты меня прямо озадачил (задумался). По-моему, у меня и фоток с «различными женщинами» особо нет. Я не любитель селфи и редко фотографируюсь для соцсетей «в быту», поэтому фотографии обычно посвящены тому или иному событию. То есть, если мы идем куда-то с Леной (или — тем более — едем, например, в отпуск), то тогда появляются наши фотографии. А если я встречаюсь, например, с коллегами-писателями или журналистами на какой-то «профильной» тусовке, то будут фото оттуда. Но теперь уже реже. Я немного забросил Инстаграм, да и редко где-то бываю. На 90% тусовок и «светских мероприятий», на которые меня зовут, не хожу, а если хожу, то чаще всего заставляя себя. Я интроверт, в последние год-два это усилилось. Ну, понятно, что если надо, то надо. А если не надо, то с большой долей вероятности скажу: «Прости, мне вечером надо сына из садика забирать» или «Извините, в пятницу меня не будет в Уфе».

 

Слушай, а почему заглох проект с Козловским?

Потому что 80% проектов, в которых я участвовал и участвую, заглохли, а если говорить о кино, то все 100%. Проект с Козловским лишь один из многих, просто он выплыл наружу. Потому, что Данила в каком-то из интервью о нём рассказал, упомянул меня, и уфимские СМИ написали об этом заметки. Я не могу сказать, что он заглох совсем, мы изредка возвращаемся к его обсуждению, но там, если не вдаваться в долгие подробности, это с самого начала была история не ближайших конкретных планов Данилы. В какой-то момент не сложилось одно, в какой-то другое, мы вернулись к обсуждению через год, два, три. Наверное, это нормально, потому что у меня как у писателя тоже есть идеи, к которым я подступаюсь раз, два, три, и, может быть, из этого родится книга через несколько лет, а может, и не родится. Так и тут. В срезе последних нескольких лет — у меня были проекты, связанные с кино, в которые я вложил гораздо больше сил, но потом это на разных этапах остановилось (чаще всего — на неполучении денег на питчингах). С одной стороны, это грустно, с другой, каждый сверчок должен знать свой шесток, так вот, я, конечно, не кинематографический «сверчок». Я не владею навыками сценариста, и всерьёз требовать, чтобы по моим текстам что-то снимали, было бы глупо.

 

В феврале 2007 года ты присутствовал на встрече с Владимиром Путиным, где высказал мнение: «Истинное искусство далеко не всегда является коммерчески успешным. Для настоящего писателя наступил экономический запрет на профессию». А что бы ты сказал в апреле 2019 года?

Здесь можно ответить максимально коротко: в апреле 2019 года я бы не присутствовал на подобной встрече.

 

Тебя бы не пригласили? Или сам не пошёл?

Я бы не пошёл. Впрочем, меня бы и не пригласили. Для тех, кто проверяет анкеты кандидатов для таких встреч, вряд ли было бы секретом, что я участвую в митингах и т.д.

Говорят, что у каждого есть цена. Если бы «Единая Россия» предложила тебе спонсорскую помощь на все литературные проекты, ты бы согласился?

У меня нет литературных проектов. Я не издаю журналы, не вручаю премии, не хочу быть издателем своих, а тем более чужих книг.

 

Это значит «нет»?

Значит, нет. Мне не на что брать деньги. На жизнь я в состоянии сам заработать.

 

А как думаешь, в чём проблема России?

Я же не политик, не философ и не экономист, чтобы это знать. Не знаю. Могу только сказать, что в какой-то момент в середине 90-х моя семья чуть не уехала в Германию, вместе со всеми родственниками. Мне было лет 13-15. И мне этого ужасно не хотелось. Это просто воспринималось как конец жизни. Наверное, я был близок к тому, чтобы попытаться каким-то образом остаться здесь, даже в таком возрасте. И было, в том числе, ощущение, что какое-то дно в российской жизни достигнуто, и дальше будет лучше. И, в принципе, в начале «нулевых» жизнь, действительно, начала налаживаться, то есть у меня было ощущение, что не уехать тогда — это было правильное решение. А сейчас мне кажется, что мы так и катимся вниз дальше. То, что казалось подъемом в «нулевых», было просто остановкой или вообще иллюзией. И то, что когда-то казалось дном, на самом деле ещё не дно. То есть, такое общее падение вниз на протяжении всей моей жизни (а я ведь, в общем, уже не очень молодой, и 35 лет назад, когда я родился, это уже шло). Не знаю, какие тут могут быть причины и что с этим делать. Ну, в истории России были долгие провалы, так что, может, это нормально (хотя Смута, по-моему, была всё же короче).

 

И последний вопрос: о чём ты мечтаешь?

О многом. Ну, сейчас хотя бы о том, чтобы была возможность зарабатывать каким-то более творческим трудом. Я не говорю «литературой», у меня никогда не было таких периодов жизни и вряд ли будут. Я уже не так наивен, как в феврале 2007 года (см. процитированный тобой фрагмент), и лучше знаком с экономикой книжного дела. Но, тем не менее, есть люди, которые зарабатывают хотя бы сериалами для телевидения, или хотя бы чем-то, что не настолько выносит мозг, как банальный рекламный контент и то, что его окружает (толпа маркетологов, в которой просто огромный процент некомпетентных людей, особенно в крупных корпорациях). Если в это слишком погружаться, это становится токсичным.

 

Друзья, это был писатель, журналист и литературный критик Игорь Савельев.