Саша Расков

Рассказы

Дерьмо случается

Мы стояли около круглосуточного магазина, спокойно потягивая пиво. Антон делился подробностями личной жизни, а я делал вид, что внимательно слушаю. Мне нравилось, что на улице царила тишина, потому что такое в квартале было нечасто. Удивительно, но в тот вечер я не видел бомжей, пьяных семейных разборок и любознательных подростков, вечно суетившихся на дурь. Складывалось ощущение, будто кто-то собрал их в одном месте и отвёз в лес, оставив умиротворение, шум от танцующих листьев и круглосуточный с пойлом.

Санёк, ты слушаешь или как? — одёргивая меня, спросил Антон. — Ты тут?

Да, мужик, продолжай, — вспомнив о собеседнике, ответил я.

Короче, бесит она. Не знаю, что делать.

Погоди! Я, наверное, не понял.

Чего не понял?

Например, почему бесит.

Я только что об этом сказал.

Может… повторишь?

Не скрывая усталости, Антон сделал последний глоток, бутылка со свистом полетела в мусорку. Обнажив пачку, он тщательно продул сигареты и закурил. Я последовал его примеру. Мы оба прикрыли рты.

Курить молча — это, конечно, прикольно, — не поворачиваясь, заметил я. — Но я как бы жду… ответа.

Твою мать, да какой ответ! Говорю: ленивая она, как сука! Я ей талдычу: уберись, помой посуду, закинь бельё. А она? Она проснётся в обед, раскинет ляжки и палит долбаные «Престолы»! Доволен?!

Звучит печально.

Да ты что! Я и не знал! — злился он. — И что ты посоветуешь?

Слушай, начни смотреть «Престолы». Проблема решится.

Ну да! Придумал! Ты будешь убирать хату?!

Не-е… я тоже смотрю.

Антон рассмеялся. Было здорово, что мне удалось пошутить в грустный момент.

Вот за что я люблю тебя, Саня, — так это за чувство юмора!

Спасибо, Атос, — иронично поклонился я. — Повторим по одной?

Антон отказался. Вместо добавки он быстренько свалил, репетируя сценарий будущего конфликта. Я подобный вариант не рассматривал, поскольку, в отличие от друга, гостил у родителей. Окна шептали: отец не спит. А это означало, что ранний приход создал бы кучу проблем. Поэтому я решил ещё выпить и немного пройтись по району.

Зайдя в магазин, я целенаправленно подвалил к холодильнику, высматривая тару с серо-зелёной этикеткой. Не сказать, что «Клинское» было лучшим пивом, которое я пробовал. Просто оно было дешёвым и мало-мальски походило на настоящее, за что я его и брал. Никогда не понимал тех, кто предпочитал один «Миллер» двум «Балтикам». Если в обоих случаях травишься — зачем платить больше?

Позади раздался голос:

Расков, братишка, — ты?

Обернувшись, я увидел молодого парня, одетого в порванную и местами мокрую белую футболку, синие шорты и чёрные тапки с вьетнамского рынка. Его звали Вова Проничев. Некоторое время мы учились в одном классе, пока он не перешёл в частную школу. Из-за модной стрижки и навороченного мобильника все считали его богатеньким. Однако спустя десять лет таковым он не выглядел.

О, привет-привет!

Мы пожали руки.

Какими судьбами? — поинтересовался я. — Сколько лет и никаких зим!

Да я с работы… хотел чего-нибудь взять.

А-а, ясно. Пиво будешь? Я угощаю!

Можно. Вроде не спешу.

После серии неудачных шуток у прилавка мы расположились в соседнем дворике. Старая, но достаточно крепкая скамейка почти без скрипа приняла наши пятые точки. Пока я мутил дым, Проничев ловко сорвал крышки. Мы чокнулись за встречу.

Ну, рассказывай: как жизнь? — поинтересовался я. — Где работаешь?

В автомойке, на Тополиной. А ты?

А я не работаю.

Почему? — удивился он. — Совсем?

Ну да. В поиске.

Эх, была бы моя воля — я бы вообще не работал. Но если уволюсь — батя не поймёт. Знаешь, со школы многое изменилось…

В смысле?

Крепко затянувшись, Вова перевёл тему:

Ты как? В Москву клеишь?

Куда там! Мне бы тут человеком стать.

Не знаю: сейчас в Тольятти не лучшие времена.

Что верно, то верно. Но подумай: кому мы нужны в Москве?

Никто никому не нужен, — задумчиво произнёс он. — Кстати, ты кто по образованию?

Сложно сказать.

Почему?

Потому что по диплому я экономист, а по призванию — распиздяй.

Мне бы такое призвание! — ухмыльнулся Проничев. — Устроишь?

Разговор затянулся. Следующий вопрос для обсуждения перебивал предыдущий, затем снова возвращался с подробностями. Такими темпами мы потеряли счёт времени.

Ближе к трём, убедившись, что я свой, Вова открылся:

Кризис девятого помнишь?

Помню, — кивнул я.

До кризиса отец держал страховую, а мать — ателье. Тачка была — «Лексус», чёрный такой. Двухэтажный дом в Ягодном. Нормально жили. А потом бабах — и голяк!

Так резко?

Да. Фирму закрыли, как и ателье. Дом с тачкой скинули, чтобы закрыть кредиты. Теперь батя — водила маршрутки, а мамка — кассир в «Метро». Такие дела, братан.

Мда…

Ну, ничего — живём вроде, не голодаем.

Крепись, мужик, всё наладится. Я верю.

Светает уже… надо двигать.

Хлопнув меня по плечу, Проничев взял курс в сторону дома. Когда он отдалился на полсотни метров, я вскочил на скамейку:

Вован!

А?! — обернулся Проничев.

Дерьмо случается, а мечты сбываются!

Вова улыбнулся и пошёл дальше.