Саша Расков

Рассказы

Лондон

На маленьких часах в виде домика, подаренных мне мамой на новоселье, большая стрелка подходила к отметке в девять утра, когда Антон принялся уничтожать недавно приготовленный завтрак. Его мощные пальцы так крепко держали вилку, что та непроизвольно дзинькала при каждом столкновении с тарелкой, доверху набитой хорошо прожаренным белком вкупе с аппетитными кругляшками. Морщась и слегка дрожа — то ли от противных звуков, то ли от свободно гуляющей по квартире осени, — я предпочёл заняться последним выпуском «Понедельника». По традиции на третьей полосе издания публиковалось интервью очередного вазовского экспата, который, как правило, лицемерно фонтанировал от города и его женщин.

Что пишут? — с набитым ртом поинтересовался Антон. — Мы умрём?

Обязательно, — не отрываясь от газеты, ответил я, — но только после того, как ты выплатишь ипотеку. Так что не надейся.

Я серьёзно.

Я тоже. — Мятые листы опустились на мои колени. — Не веришь? Тогда слушай. Тут цитируют мэра: «Мы проделали большую работу, и теперь нам предстоит реализовать появившиеся возможности. Я не сомневаюсь в результате и уверен, что… Тольятти не загнётся, пока Антон чахлит за ипотеку».

Да иди ты! Не смешно!

Не смешно, но достаточно забавно. Бревно мне в глаз, а лучше в два, если вырезка не разрядила атмосферу. Дело в том, что прошлой ночью Антон решил выпить, прежде чем сделать предложение. В итоге он перебрал настолько, что его тупо не пустили на порог. Что делать — пришлось приютить друга…

Отложив газету до лучших времён, я оперативно сварганил две чашки кофе. В это время Антон достал из сумки потрёпанную пачку. Мы задымили.

Сань, а у тебя сельдерей есть? — выдыхая, спросил он. — Ну, знаешь, такие длинные зелёные стебли?

У меня? Откуда?

Оу… ты, по ходу, не в теме.

Оу, по ходу, да, — съязвил я. — С чего, блин, мне быть во всех темах?

Всё с тобой понятно. Ты смотрел фильм «Лондон»?

Не-а. Интересный?

Ну как сказать… своеобразный.

Про что он? Про город? Про мафию? Криминал?

Хрен там! — тыкнув указательным пальцем в стол, воскликнул Антон. — Про любовь парня к девице, которую зовут Лондон.

Странное имя, — заметил я.

Плевать! Бывают и хуже. Главное, что в этом фильме есть глубокая идея.

Какая? «Не называйте детей в честь столиц?»

Теперь заткнись, внимательно слушай и не перебивай… Понял? Итак, Лондон устраивает вечеринку в честь переезда в другой город. Туда приходит её бывший вместе с каким-то сорокалетним банкиром, задвигающим кокс по знакомству.

Ну и?

В течение фильма эта парочка тусуется в туалете хаты, где проходит вечеринка. Они болтают по душам, периодически нюхают. Сорокалетний рассказывает, что был женат, но в итоге развёлся. Молодой не врубается, почему так вышло, — ведь со слов банкира никто не изменял, да и проблем с капустой, очевидно, не было. Короче, после долгого спора сорокалетний злится и выдаёт тайну. Оказывается, на первом свидании его будущая жена заявила: ей нравится, когда её имеют четыре раза за ночь!

Погоди-ка! Хочешь сказать, что они из-за этого развелись? — искренне удивился я.

Не перебивай! Могу забыть!

О’кей, молчу.

В общем, фишка в том, что банкир — импотент. Прикинь: они жили три года, она его дико хотела, а он просто не мог! Вечные полшестого!

И в чём мораль? Не понимаю…

Как не понимаешь?! В том, что ты можешь быть красивым, богатым, знаменитым, но если ты элементарно не можешь удовлетворить бабу — значит, ты никто! Санёк! Это реально страшно! Ты представь: придёт момент, когда нижний друг окончательно сдохнет и тебе останется разве что смотреть… А он придёт, будь уверен! Ты будешь живым человеком, но перестанешь быть мужиком!

И тут я задумался. Действительно, на протяжении всей жизни мы пытаемся заработать как можно больше, чтобы осуществить главную цель — обрести счастье. Но порой забываем о том, что молодые годы уходят, силы организма гаснут. Тот сорокалетний банкир имел все шансы быть отличным мужем и отцом, однако потерял базовое назначение, отчего стал ненужным. А ещё обиднее был тот факт, что любая женщина предпочла бы мужика похуже, главное — чтобы у него работало как по часам. Отсюда напрашивался вывод: даже при самом высоком развитии общества оно не перестанет жить инстинктами.

Ладно, допустим… а при чём тут сельдерей? — недоумевал я.

Сельдерей, друг мой, — это крутая профилактика. Чем больше его ешь, тем выше вероятность, что всё будет как надо.

Вскоре Антон ушёл. У меня не было настроения что-либо делать, поэтому я закутался в одеяло. Возможно, мой сон содержал бы красивый солнечный берег с прекрасной мулаткой в роли экскурсовода. Увы, вышло иначе: мне снился кошмар. В нём был Антон, бегающий за огромным стеблем сельдерея, который истерично кричал: «Съешь меня, а то не встанет! Съешь меня!». А потом буквально из ниоткуда появился сорокалетний банкир. Он плакал, горько плакал. Банкир призывал на помощь, но я не мог — какая-то невидимая сила держала за ноги. Проснувшись, я почувствовал, как простыня негатива начала окутывать душу…

Ближе к вечеру я прогулялся до овощного рынка. Армянка по имени Сара сделала мне скидку.