Саша Расков

Рассказы

Шоу для дыры

Мы слегка опоздали. Минут на пять, не больше. Однако этого хватило, чтобы угодить на второй ряд, прямо за руководством. К тому времени актовый зал больницы, украшенный по периметру скромными шарами, был переполнен. Те, кому не достались места, вынужденно толпились. Казалось, что все, даже сторожа и вахтёры, хотели праздника. Праздника, которого так сильно не хватало в кризис.

Наш программист — кажется, Руслан — врубил фанфары из «Звёздных войн». Не знаю почему, но, по мнению тольяттинских звукарей, этот музон идеально подходил для выхода. И никаких ассоциаций. Например, с джедаями.

Героям труда — ура! — поприветствовал публику Саныч — усатый полноватый седовласый мужичок с ярко-багровой рожей, руководивший профсоюзом. При взгляде на него мне вспомнилась сцена из одного российского сериальчика. Там подобный затейник регулярно издевался над народом, вкручивая «Заветы Ильича».

Товарищи! — рвал глотку председатель. — Мы собрались в этом зале, чтобы, так сказать, коллективно отметить праздник — День основания больницы! Ура, товарищи! Ура!

Пока энергичные гости хлопали, сидящий рядом со мной психиатр зевнул. Так смачно, что я повторил. А потом ещё раз. И ещё. Дьявол!

А перед тем, как начать программу, хочу пригласить наших верных земляков, великолепных людей и, конечно же, замечательных специалистов: Макова, Курапова, Заикин — ко мне!

Опять рукоплескание. Прямо по вискам. Хлоп-хлоп-хлоп!

Вышли три доктора — все глубокие пенсионеры. Поверьте: я им искренне поражался. Другие давно бы пололи грядки, травили басни у подъездов или на крайняк вкладывались во внуков. А эти пахали. Пусть вполовину, но пахали.

Властью, данной мне обкомом профсоюза, хочу торжественно наградить Макову Валентину Александровну, Курапову Эллину Сергеевну и Заикина Анатолия Дмитриевича почётным знаком «Лучший работник здравоохранения»!

Зал взорвался от аплодисментов. Наверное, я единственный, кто остался равнодушным. Не подумайте, что я урод, который не уважает стариков. Нет. Просто я не верил, что у Саныча поднялась рука так открыто поиметь больницу — подарить жалкие, дешёвые и абсолютно пустые кнопки. Да-да, не удивляйтесь!

Слышь, это чё за награда? — толкнул меня в бок Никита.

Это из типографии, — тихо шепнул я. — Они косячнули штуки на полторы. Отдали значками. Мы не хотели брать, но Саныч уговорил. Рассказал начальнику, что выделенные бабки пропил… А награждать-то надо.

Вот дела… И много их?

Триста.

Триста?! — чуть не подпрыгнул он. — Они из картона, что ли?

Не, какой-то сплав. Китайский.

Позор… Это позор!

После награждения стартовал концерт. Усатый профсоюз сел к администрации, а на сцене появился скрипач — Пётр Малякин вроде. Я помнил этого доходягу ещё с детства. Он организовал местную школу рока, где тусовались всякие неформалы. Никто из них, естественно, звездой не стал. Зато вдоволь порисовался. Ох, как вдоволь!

В общем, Малякин завернул на скрипке. Да, ребятки, провинциальные музыканты бомбят на чём угодно. Скрипка, гитара, барабаны… Словом, любой каприз за ваши деньги.

И вот, когда казалось, что концерт продолжится не лучшим образом, Пётр выкатил «Бесаме мучо».

Моя любимая. — Я принялся кивать в такт.

Пятый раз слышу, — скрестил брови Никита. — Хоть бы новое сыграл, что ли…

В смысле?

В прямом. Ты как будто вчера устроился.

Полгода назад, если точно.

А-а-а, да! Ты же из новеньких… Каждый концерт эта песня. После неё — «Коко Джамбо», а затем, должно быть, «Ласковый май».

Увы, реальность оказалась суровой. Те, кто работал давно, уже знали, что подобные мероприятия проходили идентично. Одни и те же лица, один и тот же репертуар. Хорошо, что не слова. Хотя… не факт.

По окончании «Белых роз» из-за кулис выбежала толпа школьниц. К слову, у меня тут же возникли вопросы. Во-первых: кто им разрешил прогулять школу? Во-вторых: почему их накрасили как сорокалетних шлюх? И в-третьих: какой извращенец придумал танцевать в купальниках? Зимой!

Не понял… они что, в купальниках? — испытывая стыд, отвернулся я.

Расслабься, это невозможно, — махнул Никита. — Слушай… в натуре.

Мужик, я сейчас провалюсь! Это какая-то шляпа!

Позор… это позор!

Короче, я загрустил. От того, насколько этот шабаш смердил пошлостью. Никчёмные награды, никчёмные артисты, никчёмный концерт. Звучало как приговор.

Что это было? — спросил я, когда мы вышли перекурить.

Это дыра, старик. Провинциальная дыра.

Нам не повезло?

Да, родиться здесь.

Не скажу, что меня отпустило. Я долго размышлял над словами Никиты, над тем, как обычный праздник превратился в нечто старое, дряхлое и очень-очень мерзкое. Может быть, мы это заслужили? Когда молчаливо соглашались с Санычем, когда годами игнорировали развал города и культуры? А может, и нет.

После работы я ехал в маршрутке. Ужасный транспорт — холодный, тесный, с грязными шторками на окнах. Но было и хорошее: по радио крутили Линду.

И у нас были таланты. И у нас.