Саша Расков

Рассказы

Живой

Ничто не предвещало беды. По крайней мере, большой. Рабочий день тянулся в привычном ритме. Чик-чирик по клавиатуре — получасовой разговор с поставщиком насчёт того, что он сливается с аукциона, — чик-чирик. Потом обед, совещание, чаепитие, опять совещание и традиционное хвастовство детьми. И, наверное, стоило бы на этом закончить, если бы в отдел не ворвалась гномоподобная санитарка:

Караул! Девчонки! Караул!

Расслабьтесь, я не обиделся. Никто не обязан знать, что в «материально-техническом» есть парень.

Тише! — вскочила со стула заведующая складом. — Что случилось?

Господь милостивый! — истерила санитарка. — Павел Иваныч, Павел Иваныч!

Что?! Что с ним?

Санитарка внезапно успокоилась.

Помер. Отец его, — тихо выдавила она.

Теперь стоп! Чтобы вы прочувствовали грусть момента, я поясню. Короче, нашим отделом заведовал Павел Иваныч — типичный сорокапятилетний мужик в строгом чёрном костюме, имеющий привычку нервничать по каждому поводу. После того, как он слил несколько бизнесов, жизнь закинула его в больницу. А в роли жизни, как это бывает, выступил отец, который работал у нас начмедом. Конец.

Неужели? Какой кошмар! — услышал я голоса из соседнего кабинета.

А он точно… умер? — сомневалась заведующая складом. — Может, вы ошиблись?

Точно, точно, — опустила голову санитарка. — Сама видала, как дух спустил.

Жаль мужика, — вклинился я. — Очень жаль…

Смерть — это всегда трагедия. И неважно, одного или миллионов.

Вы свободны, — взяла себя в руки заведующая складом. — Мы сообщим.

Ой, спасибо! Спасибо вам! — раскланялась санитарка. — Честно говоря, я его боюсь. Мало ли! Ещё пенсия впереди…

Умная санитарка, да? Несмотря на то что деревенская.

Кто пойдёт? — спросила шёпотом заведующая складом, когда мы собрались перед кабинетом Иваныча.

Все отвернулись. Один я затупил.

Сань, сходишь?

Ну… — замялся я. — А разве ему не позвонят?

Сань, мы женщины, а ты — мужик. Будет куда удобнее, если скажешь ты.

Будет куда удобнее, если уволят меня!

Ладно, ладно… скажу, — нехотя согласился я. — Только вы где-нибудь погуляйте. Вдруг сорвётся.

Девочки! На выход!

Спасибо тебе, порядочность! Перевести бабушку через дорогу? Конечно! Угостить друзей в баре? Без проблем! Сообщить начальнику о смерти отца? Легко!

Набравшись храбрости, я постучал в дверь.

Павел Иванович, разрешите? — робко обозначился я.

Расков! Вы мне и нужны! Заходите!

Кстати, забыл предупредить: Иваныч обращался исключительно на «Вы». То ли из-за уважения, то ли в целях дистанции. Хрен его знает.

Присяду?

Садитесь, — безразлично кивнул он. — Сегодня звонили с металлургического завода, помните? Те мошенники, кто поставлял термосы. В общем, они предупредили, что явятся в четверг. Будем проводить экспертизу. Так проводить, чтобы она провалилась… Сходите на склад, проверьте крепления. Термосы, которые покажутся нормальными, отложите подальше. Те, что явно бракованные, — наоборот. Уяснили?

У вас папа умер, — сказал я. — Прибегала санитарка… с реанимации.

Этого мы и боялись — его непредсказуемой реакции. Психанёт? Наорёт? Уволит? Но ничего такого не последовало. Иваныч залез в сейф, достал бутылку мордовской водки, палку колбасы и некоторую посуду.

Помянем, Расков. Помянем.

Не желая показаться равнодушным, я подхватил бутылку. Моя рука профессионально разлила горькую по рюмкам. Иваныч, в свою очередь, нарезал колбасы.

Не чокаясь, — закинулся он. — Наливай вторую.

Вторая пошла мягче. Третья ещё мягче, а четвёртая — вообще как вода.

Расков, у тебя батя есть? — его прорвало на откровения.

Так он меня и устроил.

А, точно… Ты его любишь?

Люблю, — ответил я. — Определённо люблю.

Вот и я своего. Никому не рассказывал, но с тобой поделюсь… В детстве, во время каникул, он меня взял на рыбалку. Есть такая река Уса — вот мы туда и поехали. Разложились, значит. Удочки там, крючки всякие… Батя мне червя насадил, жирного такого, а я как размахнусь!

И что?

Ухо проткнул… насквозь!

Заранее извиняюсь. Было грех не подыграть.

Серьёзно?! А дальше?

У меня паника, кровища. Попытался вытащить — никак. Реву на весь берег, прошу на помощь. Тут батя подходит. И говорит: «Давай вытаскивай». А я реву, реву. Он повторяет: «Вытаскивай или высеку». Представляешь?

А вы?

А чё я? Вытащил! Резко дёрнул и вытащил. Вон, видишь? — показал на ухо Иваныч. — Но я не обиделся, ни капли… Тот случай меня научил. Многому научил. Я вдруг почуял, что могу. Всё могу! И крючок вытащить, и с работы уволить. Всё могу!

Твою мать… К чему это он?

Ну, помянем, — я поднял рюмку. — Не чокаясь.

Выпили по пятой, затем по шестой.

Расков, ёпта! Знаешь, чё скажу? Знаешь? — наклонился ко мне Иваныч. — У бати денег было — жопой жуй! Считай: коттедж в Зелёновке — раз, крузак двухсотый — два, автосервис на Полевой — три! Понял меня? Ты понял?

Понял, понял… — кое-как соображал я.

И всё осталось мне! Понял?

Понял, понял…

Хорошо, что понял. А знаешь чё? Мне это нахуй! Нахуй не надо! Понял? Мне батя дороже. Он меня воспитал. Вложил. Да я бы всё отдал, чтобы его спасти! Ты понял?

Не передать, как мне захотелось пожать ему руку.

Золотые слова… Помянем!

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стояла заведующая складом.

Павел Иванович! — тяжело дышала она.

О! Ленок! Проходи! Ща и тебе накатим…

Живой, Павел Иванович! Живой!

Кто, Ленок? — не врубился он.

Папа ваш! Жив! Откачали!

Нижняя челюсть Иваныча упала на пол. Представляю, как он обрадовался!

Как жив? — дрожащим баритоном переспросил Иваныч.

Жив! Жив! — подхватил я.

Догадываетесь, что дальше?

Расков… вы это… идите работать, — он спешно закрыл бутылку, убрал под стол.

Но…

Оставьте меня! Елена Владимировна, вы тоже!

Мы переглянулись с заведующей складом. Её глаза выражали недоумение.

Давайте, давайте…

И мы ушли. Как ни в чём не бывало продолжили чирикать на клавиатурах.

Странная история. Даже очень.