Саша Расков

Рассказы

Благодарен поэтам

Терпеть не могу поэтов. Этих высокоморальных снобов, каждый из которых мнит себя Бродским. В наше время их развелось так много, что даже фотографы чувствуют некоторый дискомфорт. Куда ни плюнь — поэт, куда ни пойди — поэтическая тусовка. Так и живём в провинции. Не говоря уже о столице.

Никогда бы не подумал, что окажусь на поэтическом вечере. Ещё бы! Что я там забыл? Нет, я не против заунылых мотивов и всего такого, но иногда от них просто тошнит! У всех какие-то трагедии. Неразделённая любовь, неразделённая любовь, неразделённая любовь… И так два часа. Достаточно изощрённая пытка, согласны?

Ладно, давайте к сути. Тот поэтический вечер (господи, как архаично звучит это словосочетание) тянулся в ожидаемо сонном ритме. На маленькую импровизированную сцену, огороженную стульями из «Икеи», то и дело выходили разные люди, озвучивая душераздирающие истории. Чтобы не повторяться про неразделённую любовь (да-да, я не шутил!), начнём с момента, когда у седого организатора грохнулся сотовый. Ба-бах!

Седой организатор, занимающий почётное место за столом жюри, нагнулся за упавшим мобильником. Нащупав кнопочный, он с умным видом поднял с носа очки, сощурился и прямо-таки воскликнул:

Коллеги! Коллеги!

Седой организатор выскочил на сцену, где распинался шестнадцатилетний парнишка.

Если не возражаете, следующей будет девушка, которой нужно уехать!

Бóльшая часть «коллег» состроила разочарованные гримасы, но никто не возразил. Выступающий парнишка умолк, досадливо рассекая воздух, как Си-Джей из «Сан-Андреаса».

Чудно, чудно! Если не возражаете, хочу пригласить жемчужину тольяттинской поэзии — прекрасную и неподражаемую Елену Грачёву! Встречайте!

Зал пустился в рукоплескание. По ходу дела, она была в авторитете.

С заднего ряда поднялась брюнетка, одетая в простенький джинсовый костюм и чёрную футболку. Протиснувшись мимо двух пожилых сотрудниц библиотеки, Елена встала на левый край сцены. Тех двадцати секунд, пока это происходило, было достаточно, чтобы понять: она не рисовалась.

Робко постучав по микрофону, Елена Грачёва принялась читать стих:

«рюкзак на плечи — прям с вокзала
навстречу мы судьбе своей спешим.
к тебе, прости, я так нелепо опоздала.
я опоздала. лет на десять с небольшим»

Красивая девчонка. Тёмные волосы до плеч, голубые глаза, ровные белоснежные зубы и минимум косметики. А что, если бы мы познакомились? После того, как она закончит? Я бы догнал её в коридоре, со всей теплотой выразил восхищение и, как итог, попросил номер. Да, Елена была слегка постарше меня, но ведь это же к лучшему. Не так ли?

«и в доме вашем тихо и спокойно,
и руку греет та, что чуть быстрей.
она давно с тобой а ветер вольный
меня напрасно гнал за сто морей»

Нет, серьёзно! Мы могли бы поужинать в каком-нибудь ресторане. Там мы бы жадно обсуждали литературу, живопись, музыку и всё такое. А потом, когда бы стемнело, мы бы прыгнули в такси и умчались в одно романтическое местечко… А что, было бы клёво! Мы бы точно друг в друга влюбились! Я бы тщательно выбирал цветы, а она днём и ночью писала бы эсэмэски. На выходных мы бы целыми днями шатались по городу, ели мороженое, ловили мотивы уличных музыкантов и болтали, болтали, болтали…

«там не было ни принцев, ни медалей,
там только соль потерь у пенных берегов.
сломала зубы я о каменные дали,
не обретя в итоге ни покой, ни кров»

А со временем, спустя пару недель, мы бы съехались. Елена привезла бы с собой мешок женских штучек, заставила ими полки в ванной. И знаете, я бы не обиделся. Наоборот! Я бы расчистил всё, лишь бы ей было комфортно.

«смотреть в тебя. и знать отменно точно,
что ход судьбы уже не изменить.
твоей любви фундамент прочный
надёжней, чем моей надежды нить»

И тут бы наступила реальная жизнь… Мы бы очухались от конфетных переживаний, наши души устремились бы в бездну. Мои нищенские доходы стали бы той искрой, от которой бы всё заполыхало. Ссоры, крики, недопонимание, ссоры, ссоры… Каждый день мы бы открывали друг в друге недостатки, и они бы напрочь убили любовь.

«не злись. к тебе бежала, как умела.
хоть время двигалось быстрей меня,
я добежала, доскакала, долетела!
чтоб наконец увидеть и узнать тебя»

И однажды бы это прекратилось. Она бы психанула, молниеносно собрала вещи и выскочила в подъезд. Я бы попытался её остановить, попробовал всё вернуть… Но увы — было бы поздно. Потеряв надежду, я бы запил. Обзвонил бы всех сомнительных друзей, собрал их дома и пил. Пил, пока бы меня не покинули силы. Пил, пока бы не сдох.

«я опоздала. здесь меня, увы, не ждали.
ты сердце прочно держишь под замком.
а я — так и осталась мёрзнуть на вокзале
в обнимку со своим потёртым рюкзаком»

Закончив стихотворение, Елена Грачёва сорвала бурные аплодисменты. Она скромно поклонилась и ушла. Я не догнал её в коридоре, со всей теплотой не выразил восхищение и, как итог, не попросил номер. Почему? Потому что иногда кое-чему лучше не начинаться. И я благодарен поэтам, что теперь это знаю.