Саша Расков

Рассказы

Овечий бизнес

Мы живём в удивительное время. Ещё вчера мой город славился обилием питейно-развлекательных заведений, а уже сегодня пестрит объявлениями со словом «Продам». Эх… сомневаюсь, что основатели Тольятти предполагали, что город молодых, город талантливых людей будет специализироваться на разливайках, микрокредитах и пирогах. Впрочем, не всё так плохо. Работа есть! Например, сторожем. На каком-нибудь складе.

Первое кризисное лето выдалось холодным. Несмотря на разгар июля, мрачные тучи то и дело закрывали солнце. Не отыскав приличную работу после армии, я устроился сторожем на алкогольный склад. Не скажу, что это было лучшее занятие в моей жизни. Нет. Скорее вынужденное. Город требовал пойла, склад требовал сторожа, а я требовал денег. Вот так.

Помимо меня, чистого воплощения Бородача, на складе трудилась бригада грузчиков. Их команда состояла из четырёх таджиков: высокого, худого, седого и со сломанным носом. Да ладно вам, расслабьтесь! Я же не расист какой-то, чтобы не помнить имена! Высокого с бородой звали Аббос, худого в кепке — Авдол, седого без верхних зубов — Азамджон, а крепкого со сломанным носом — Аслан. В целом, получался достаточно мощный дрим-тим. Почти что команда «А».

Итак, теперь к истории. Как-то раз, около десяти вечера, на склад прибыла гигантская фура. Тонн на двадцать, не меньше. По такому случаю хозяин склада решил привлечь все свободные ресурсы. То есть меня, меня и ещё раз меня.

Эй, Санёк! — подозвал хозяин, когда я пришёл на смену.

Да, Сергей Семёнович, здравствуйте! — быстрым шагом подошёл я. — Ну и дождь! Просто кошмар!

Слушай, тут фура пришла. Надо помочь разгрузить. Ты давай переодевайся и к Аслану. Будешь подавать.

Та, что на улице? — обернулся я. — Большая…

Видели и больше. Так, всё, иди переодевайся. Фура до четырёх.

Принял.

Надев форму с жёлтой нашивкой «Охрана», я вдруг подумал, что зря потратил вечер на её глажку. Конечно, жизнь преподносила разные ситуации. Где-то хорошие, где-то не очень. В любом случае, вариантов не было. Или ты разгружаешь, или возвращаешься в статус безработного. Точка.

Как и говорил хозяин, меня определили на выдачу. Запрыгнув в мокрый прицеп «МАН’а», я начал тягать пятидесятилитровые кеги. О господи! Это была адская ночь! За шесть часов я устал так, как не уставал за всю долбаную жизнь. Сколько я передал? Триста? Пятьсот? Шестьсот? Чёрт его знает, я сбился. Тупо сбился.

В пятом часу, когда мои руки превратились в натуральные щупальца, мы закончили. Фура уехала, бригада грузчиков свалилась в каптёрке, а я вернулся на пост. В холодильнике скучали просроченные сосиски и майонез. Отличный завтрак, не правда ли?

В мою будку зашёл Аслан. Стоит сказать, что на фоне остальных рабочих с Востока он разительно отличался. Спортивного телосложения, умный, вежливый, с приличным уровнем языка. Одень его в дорогой костюм — и на тебе, жених.

Братишка, чайком угостишь? — спросил Аслан.

Без проблем. — Я опустил язычок пластикового чайника. — Не спится?

Не… чего-то неохота.

Тебе с сахаром?

Не… спасибо. Так попью.

Я набодяжил две кружки чая, мы чокнулись за проделанную работу.

Аслан, мне интересно: чем ты занимался раньше? На родине?

На родине? — удивился он. — В смысле — дома? В Таджикистане?

Угу… — Кипяток обжёг мой язык. — Признаться, ты не похож на других.

Аслан заметно напрягся. Его реакция выглядела как-то странно.

Не похож? Чем?

Всем! Это же очевидно!

Поставив кружку на прогнивший стол, Аслан тяжело вздохнул.

Девять лет назад, в две тысячи шестом, я купил разорившуюся заправку. У себя в Душанбе. Раньше там заправляли помоями, сервиса никакого… А я вышел на русских поставщиков, нанял молодых ребят — и закрутилось. Буквально через год моя заправка стала популярной. Там тебе и магазинчик, и туалет. Всё что угодно!

А потом?

А потом… потом приехали менты. Сказали, что должен им платить. Пятьдесят процентов, не меньше. Мне бы согласиться тогда… а я принципы включил: не буду платить, хоть убейте!

Аслан опустил голову. Было видно, что ему тяжко.

Дом сожгли, шакалы… Дали мне сутки, чтобы уехал из Таджикистана. А если откажусь — хана. Меня посадят, жену по кругу, а детей в приют.

Вот дела, — проникся я. — И никто не помог?

Никто, братишка, никто… Эти менты — они волки, а такие как я — овцы. Пока тебя не рвут, ты не вникаешь. Но это не значит, что они не доберутся. Обязательно доберутся. Чуть поднимешься — и до свидания. Разденут до трусов, суки…

Мда… И сказать нечего.

Переживём.

Аслан грустно улыбнулся, хлопнул меня по плечу и ушёл.

Отчитавшись за смену в десять утра, я поплёлся домой. Шёл напролом, не замечая грязь, лужи и ветер. Меня терзал вопрос. Только один вопрос: а у нас по-другому?