Саша Расков

Рассказы

Там и пригодился

Не скажу, что знакомство с родителями девушки — худшее, что может произойти в жизни. Да, это всегда волнительная штука. Ты надеваешь новенькие шмотки, как следует бреешься и буквально за вечер начинаешь говорить, как Роберт Де Ниро: «Ха-ха-ха! Какая потрясающая шутка!». И так весь вечер. Весь вечер строишь из себя джентльмена. Пусть думают, что их маленькая дочурка, которая любит максимально жёстко, нашла себе тихого паренька. Да, пусть думают.

Одно время я встречался с одной милой девчонкой. Что мне нравилось больше всего — так это её чувство юмора. Она могла засмеяться даже в случаях, когда другие бы постеснялись. Нет-нет… не подумайте, что у неё были проблемы с головой. Просто она была мордовкой.

Ми-ило… — протянул я, когда увидел руины деревенского дома. — Детка, это…

Нет, ты что! Шутишь?! — захихикала Юля. — Это только начало деревни!

Супер! А чем были те пять километров от трассы?

Сигареты у тебя?

Да, сейчас. — Она полезла в свой демисезонный кожаный рюкзак. — Кстати, с кем ты говорил?

Когда?

Ну, когда ехали в автобусе.

Я остановился, взял пачку сигарет из её рук. Струйка дыма поползла вверх, но тут же была уничтожена резким порывом ветра.

А-а-а, так это с любовницей, — выкатил я. — А ты что думала?

Саш! — Юля легонько толкнула меня в плечо. — Я серьёзно!

Ладно, ладно… Расслабься! Это был Саня Маслов, мой кореш из Питера.

Мы пошли дальше.

Тот, который фармацевт? Который переехал?

Да, он самый.

И как он там? В Питере? Наверное, страдает…

Пришлось остановиться на перекрёстке. Левая улица уходила в гору, правая — в овраг. А та, что была посередине, — к зданию с вывеской «Магазин».

Сюда. — Она кивнула в сторону магазина.

Мы пошли дальше.

Это ещё почему? — спустя минуту спросил я.

Что почему?

Почему он страдает?

Как почему? В этом Питере — там же кошмар! Дождь льёт не прекращая! Представь: у них вообще нет лета! И ещё это муравейник. Всюду люди! Всем куда-то надо! Понимаешь?

Я непроизвольно ухмыльнулся:

А здесь лучше?

В Мордовии? Или ты про Тольятти?

Да вообще, в провинции. Хоть в Мордовии, хоть в Тольятти — один хрен. Оглянись вокруг — всё вымерло. Каждый второй дом заброшен.

Юля нахмурилась. В ней заиграла эрзянская гордость.

А что, в Тольятти лучше? Помойка ещё та!

Так про то и речь! — Я выкинул бычок в ближайшие кусты.

Работы нет, перспектив нет, дороги разбитые, народ уезжает…

Правильно! Потому и уезжает!

Не знаю… — отвернулась она. — Мы там, в столицах, никому не нужны. Уж кому как не мне знать… Представляешь, сколько я натерпелась из-за переезда в Тольятти?

Представляю. Разве оно того не стоило?

Стоило, конечно. Но повторять неохота… Так себе романтика.

Увлёкшись дискуссией, мы не заметили, как подошли к деревенскому магазину. Это была достаточно старая кирпичная постройка, похожая на соседский гараж. Не будь огромной обшарпанной вывески, я бы и не подумал, что там продают еду.

Давай зайдём, — предложила Юля.

Зачем? — поднял брови я.

С пустыми руками пойдёшь? С ума сошёл?

А-а, да… ты права. Идём.

Поднявшись на крыльцо, я потянул дверь с пузыристой краской. Нас тут же окружил запах хлеба. О да! Я и забыл, как пахнет свежий хлеб. Не тот городской, что нам шинкуют по пакетам, как свиньям. А настоящий русский хлеб. Ну, или эрзянский — кому как угодно.

Шумбрачи! — глядя на продавщицу, воскликнула Юля. — Катя, те тон?

Мон, шумбрат! Кода умок эзитень нее! Кода тевет?

Вадря, тера марто вано сынь, — показала на меня она. — Невтса тятянень.

Те тевесь паро, ялгай. Вант кодамо сон тонть мазыйка! Аволь татар, чай?

Аволь, руз! Сон церась паро, ансяк копордамс вечки. Мезияк, мон тень курокстэ витьса. Сеске ялгатнень стувтсынзе!

Пока они соревновались в знаниях языка, я пристально смотрел на продавщицу. Судя по лицу, ей не было и тридцати. Судя по фигуре, давно перевалило за сорок. Да, ребятки… по сравнению с моей Юлей та девушка выглядела ужасно. Колхозный причесон, синий застиранный фартук и эта ужасная безразмерная талия. Конечно, я понимал, что дело не в ней. Это не она развалила район так, что там закрылась последняя парикхмахерская. Не она выбрала низкую зарплату и пивас как средство досуга. Нет. За неё это сделал страх. Это он отбил желание пытаться. Это он превратил её жизнь в какое-то жалкое подобие.

Саша, — улыбнулся я.

Лена, — почти без акцента представилась продавщица. — Надолго к нам?

Не особо. Познакомлюсь с родителями и всё.

Ясно… Что будете?

Мы взяли бутылку самого дорого коньяка, коробку конфет, восемь рожков мороженого и две булки серого хлеба. Согласен: не лучший набор для знакомства. Но больше ничего не было. Разве что пиво да водка. Но это уже другой набор — на свадьбу.

Когда мы выходили из магазина, я обернулся и посмотрел в глаза продавщицы. Мне показалось, что она завидовала моей Юле. Завидовала тому, как она выглядит. Завидовала тому, что у Юли водятся деньги и есть, пусть и русский, но парень. У неё же был только страх. Страх и те обстоятельства, которые сломали её судьбу.

Один умник сказал: «Где родился, там и пригодился».

Этот умник родился в Москве.